Такая жалЬ..

25 Июня, 20:41Сона Факиншухер  
... .. .

У него элегантная трость и тяжёлый взгляд. У него есть сиамская кошка по кличке Прил. Безрассудные дети не ведают, что творят. В своё время он тоже достаточно натворил.
Очень-очень давно, когда он был настолько юн, что ещё не боялся ни бурь, ни штормов, ни крыс, он наткнулся на остров с горбами песчаных дюн, с перламутровым солнцем и целым каскадом брызг. Почему это сон? Никакой это был не сон. От родных берегов он уплыл в настоящий мир. Ему нравился ветер. И нравился Робинзон, даже слишком, пожалуй, практически что кумир.
Он ходил в кругосветку, дельфинов смотрел, в луче узнавал тот обещанный рай, неподкупный суд.
И на острове встретился с девушкой. А зачем? Он назвал её Пятницей. Боже, какой абсурд.
Всё равно ничего невозможно вернуть назад. Есть билеты в партер, лучший друг - дегустатор вин.
Но когда засыпает, то видит её глаза, а потом утешается: стар уже для любви.


Он не хочет быть злей - он пытается быть взрослей. Не всегда удаётся. Тогда он берёт конверт и размашисто пишет: "На Остров. Далёкий. Ей".
Тем же почерком, только в конверте: "Привет. Привет.
Расскажи мне про остров, где нет никого вокруг, только райские птицы, кокосы, узор лиан. Где живём мы цветами, расшитыми по ковру. Расскажи мне про нас. Расскажи мне про океан. Про белёсый песок, про шершавую вязь коры и прозрачных медуз, словно сделанных из стекла".
И письмо, превращаясь в одну из летучих рыб, бесконечно летит, плавником задевая гладь.


У неё многослойная юбка, тугой браслет.
Она листьям танцует босая, поёт воде. И вода подпевает. И бог у неё атлет, поднимает оранжевый диск, запускает в день. Бродят ящерки вдоль позвонков и по позвонкам. Звёзды падают наземь и жаркие дни сулят. Она любит весёлого странного моряка.
У него апельсиновый смех, неприступный взгляд. Называл её Пятницей. Волны сбивали спесь. Он был так ненастойчив, она была так горда, понимая, внимая:
не мог он остаться здесь, а она - очевидно же, мальчик - чужая там. Кто-то должен был что-то решить, разрубить, сказать, разрулить, обьяснить и расставить всё "от" и "до". Но когда она спит, то ей снятся его глаза. А потом она думает: "Верно, уже седой".


У него есть щенок, золотист и кудряв как Джа.
А он пишет и плачет, и ранит о звук губу:
- я опять не справляюсь, ну, Пятница, приезжай. Может статься, вдвоём у нас выгорит что-нибудь. Хотя нет, подожди, я реально приеду сам. Как же глупо у нас получилось, чего тянуть".
Самолёт устремляется в длинные небеса, города терпеливо вытягивая в струну.
Облака под крылом, как бурунчики за кормой.
Узкий шов горизонта закатами опалён.
В это время она, не успев получить письмо, уплывает к нему с первым маленьким кораблём.

(Резная СвирелЬ)

25 Июня, 21:01Медведь  
Почему-то

Напомнило)

25 Июня, 23:36Сона Факиншухер  
Миш-Миш)

Напомненное с ютуба!
Глумишса)

-
штотам, Миш, што?)

25 Июня, 23:37Сона Факиншухер  
тока не говори

шта гадассЬ какая-нитЬ.
я знаю шта Ты хороший))

26 Июня, 01:10Медведь  
Там видео

Слова из которого

Моя бабушка курит трубку
И чертит планы захвата портов,
А потом берёт в плен очередную соседку
И продаёт её в бордель моряков.
Та становится лучшей шлюхой,
Та становится женщиной-вамп,
У неё голубые корсет и подвязки,
А на шее атласный бант...

26 Июня, 01:13Медведь  
Вот эти строки навеяли

У неё многослойная юбка, тугой браслет.
Она листьям танцует босая, поёт воде...

26 Июня, 18:34Сона Факиншухер  
Миш-Миша

Сапасиба шта обсказал..
Хорошая песня, куражная!))

26 Июня, 20:06Имя  
напомнило Киплинга

многабукф, но они того стоят)))
На Восток лениво смотрит обветшалый, старый храм, -
Знаю, девушка-бирманка обо мне скучает там.
Ветер в кронах кличет тихо, колокольный звон смелей:
К нам вернись, солдат британский, возвращайся в Мандалей!
Возвращайся в Мандалей,
Где стоянка кораблей,
Слышишь, плещут их колеса из Рангуна в Мандалей!
Рыб летучих веселей,
На дороге в Мандалей,
Где заря приходит в бухту, точно гром из-за морей.

В желтой юбке, в синей шляпке - не забыл ее наряд,
Как царица их, носила имя Супи-Яу-Лат.
В вечер тот она курила, от сигары шел дымок,
Целовала жарко пальцы скверных идоловых ног.
Этот идол, вод беда,
Ихний главный бог Будда,
Но о нем, меня завидев, позабыла навсегда
На дороге в Мандалей...

Полз туман над полем риса, солнце медленно брело,
Банджо взяв, она играла, напевала "Кулло-Ло!"
На закате, прижимаясь горячо к щеке щекой,
Шла со мной смотреть на хати, тик грузивших день-деньской.
На слонов, что день-деньской
Носят доску за доской
Слово молвить было страшно, так недвижен был покой
На дороге в Мандалей...

Все давным-давно минуло, и прошло немало дней,
А из Лондона не ходят омнибусы в Мандалей;
И теперь я понимаю, что солдаты говорят:
"Кто услышал зов Востока, тянет всех туда назад".
Тянет всех туда назад,
В пряный, пьяный аромат,
В край, где солнце, и заливы, и колокола гремят,
На дороге в Мандалей...

Мне противно рвать подошвы и каменья мостовых,
И от мороси английской ломота в костях моих.
Сколько хочешь здесь служанок, но по мне они не в счет;
О любви они болтают, ну и глупый же народ!
Руки-крюки, в краске рот,
Ну и глупый же народ.
Нет, меня в стране зеленой девушка, тоскуя, ждет.
На дороге в Мандалей...

За Суэцом, на Востоке, где мы все во всем равны,
Где и заповедей нету, и на людях нет вины,
Звоном кличут колокольни: о, скорее быть бы там,
Где стоит на самом взморье обветшалый старый храм.
На дороге в Мандалей,
Где стоянка кораблей,
Положив больных под тенты, мы летели в Мандалей,
Рыб летучих веселей!
О дорога в Мандалей,
Где заря приходит в бухту, точно гром из-за морей.